Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:49 

Йестина. Ведьма, которая помогала влюблённым.

Конфетная Сила
Ешь, молись, люби. Но сначала всё-таки ешь.
***
Ёжик пискнул и быстро откатился из-под ног Йестины. Как раз вовремя: ведьма мела пол так рьяно, что едва не наступила на него.
Йестина подслеповато прищурилась:
— А, ты... иди-ка сюда.
Она аккуратно взяла ежа на руки и посадила на стол.
— Так, на чём я остановилась? Ах, да. И тогда колдунья сказала ей: "Хорош-шо, я превращ-щу твой хвоссст в человеческие но-оги... Но взссамен ты отдаш-шь мне сссвой чудесссный го-олоссс..."
Йестина выпрямилась и утёрла пот со лба.
— И этой колдуньей была ты? — с замиранием сердца спросил ёжик.
— Я? Не-ет. Но история поучительная.
Ёж насупился и стал расхаживать по столу.
— А почему ведьма не помогла ей просто так?
— С чего бы? — огрызнулась Йестина.
Ёжик неодобрительно посмотрел на неё. Женщина фыркнула и вернулась к полу.
— Попросила бы золота! — всё возмущался ёж. — Сокровищ! Ведь русалочка была дочерью морского царя, она могла дать ведьме любые богатства! Но вот так... голос...
Йестина скривилась.
— Послушай-ка, Клеменс! Чтобы колдовство сработало, надо вложить часть себя. А то — здорово ты придумал! "Я его так люблю, так люблю, жить без него не могу. Поэтому пусть ведьма сварит зелье, пусть ведьма прочитает заклинание, пусть ведьма проведёт ритуал... а я посижу в сторонке, спою о своей любви"? Так чудеса не делаются!
Ёжик задумался. Йестина подождала ответа, но его не последовало.
— Сокровища, золото!.. тебе они сильно помогли стать человеком? Да подумай сам: зачем чуду золото?
Клеменс хлопнул глазами.
— Ты права. Как-то я...
Речь его прервал уверенный стук в дверь. Клеменс вздрогнул: за те десятки дней, что он пробыл здесь, впервые кто-то зашёл к ним. И это было понятно, в конце концов, избушка стояла посреди леса.
— Входи, коль пришёл... — проскрипела Йестина.
Дверь отворилась, за ней оказался широкоплечий молодой человек. Он оглядел избу и в изумлении остановил свой взгляд на хозяйке. Клеменс понимающе кивнул: когда он впервые увидел Йестину, то удивился не меньше. Худа она была настолько, будто и вовсе никогда не ела, почти слепые глаза её были выпучены, как у рыбы, а цвет их был столь светлым, что издалека был заметен лишь зрачок, тусклые волосы торчали во все стороны, а тонкий, почти безгубый рот изгибался в кривой усмешке... трудно было даже поверить, что она человек!
Гость потянулся перекреститься, но Йестина зло шикнула на него.
— Ты это брось! — проскрипела она. — Вот тебе и рыцарь! Имя не назвал, здрасте не сказал, а туда же — руками махать! Садись, Лорант, нечего мне тут!
Гость моргнул и послушно опустился за стол рядом с Клеменсом. Ёж присмотрелся к нему. Хоть одежда Лоранта и была истрёпана, черты его лица выдавали благородное происхождение и древность рода. Но главным в его лице были глаза. Ясные, яркие, они показывали чистоту его души и помыслов лучше, чем могли сделать любые слова.
— Ну, рассказывай свою беду. Хотя чего рассказывать, все вы одинаковые! Влюбился, как водится. В принцессу, конечно. А с её королевством война... король Ульдред, папенька её, и слушать тебя не захочет, да и твоя королева не оценит...
Рыцарь удивлённо покачал головой.
— Вы и вправду великая колдунья. Я не ошибся, придя к вам.
— Вели-икая! — Йестина хмыкнула. — От меня-то чего хочешь? Могу и тебя, и твою зазнобу в лягушек превратить. Хочешь? Тогда все людские войны вам нипочём будут.
— Н-нет, в лягушек лучше не надо, — вздрогнул гость от этой мысли. — Но... я знаю, что война началась из-за пропавшего у короля Ульдреда Щита Солнца... он думает, щит похитил наш принц, но я уверен, что это не так... если бы я только мог вернуть ему этот щит...
— Верну-уть!.. Скажешь тоже! Может, всё-таки в лягушек? Так-то оно попроще будет.
Рыцарь упрямо помотал головой. Йестина нахмурилась.
— Послушай-ка, Лорант! Щит этот уже далеко-далеко!
— За тридевять земель?
— Ну, не за тридевять, конечно... за двадевять, может быть, но всё равно ж далеко. Да ещё и у самого султана Ахмеда. Слышал, поди? Войско его столь велико, что всем людям вашего королевства не одолеть! Ни в жизнь тебе не справиться, только голову сложишь.
Йестина отвернулась и указала на дверь.
— Ты не понимаешь! — воскликнул Лорант. — Это настоящая любовь, и нет ничего сильнее неё! За одну надежду быть с прекрасной Эйрене я готов на всё! Моё сердце бьётся ради неё, мои мысли только о ней... Я не выживу без неё!
Ведьма насмешливо фыркнула.
— Не вы-ыживешь... Ну, коли так, слушай, дуралей! Я скажу тебе, где лежит меч Эдуарда Жестокого. Султан давно ищет его и согласится обменять его на щит. Но Ахмед хитёр и жаден, он захочет получить и меч, и щит, так что обязательно бросит тебя в темницу... Я могу сварить зелье, после которого султан весь день будет честным и справедливым. Как ты дашь ему это зелье — уж не моя забота. Но если сумеешь, то до заката беги прочь из его страны. Тогда ты вернёшь старику Ульдреду его щит и женишься на принцессе.
Клеменс увидел, как засветились глаза Лоранта.
— ...Да только не сможешь ты: погибнешь ещё на середине.
— Я смогу! Я на всё готов!
— Гото-ов... А знаешь ли ты, дурень, что чтобы всё это получить, ты должен отдать свои глаза?
Лорант вздрогнул. Клеменс посмотрел на него, потом на ведьму и снова на него. Это ведь шутка?
— А? Чего уставился, дуралей? Часть себя не отдашь — чуда не сделаешь, это и ежу известно. А, ёж, так или не так?
— Так, — хрипло выдохнул Клеменс. Сердце его замерло в ожидании ужасного. Всё казалось таким нечестным, таким неправильным. Этот благородный муж пришёл к ним, готовый к любому сражению, на любой подвиг — а уйдёт отсюда беспомощным слепцом?
Рыцарь испуганно взглянул на говорящего ежа. Он снова потянулся перекреститься, но Йестина опять цыкнула на него, и Лорант замер. Он зажмурился и сказал, словно с обрыва кинулся:
— Я согласен.
Лицо Йестины прорезала улыбка, рыбьи глаза сверкнули. Она заметалась по избе, налила воды в котелок и поставила его на огонь, сняла с потолочной балки несколько охапок трав, выбрала нужные, бросила какую-то щепоть в огонь, и пламя сразу же стало зелёным. После этого ведьма начала читать заклинание и бросать в котёл свои травы. Комнату заволокло удушливым синим дымом. Вскоре Клеменс не видел уже ничего. Оставалось лишь гадать, что происходит...
Из синевы перед ним раздался полный боли крик Лоранта и хриплый смех Йестины. "Нет! Это неправильно! Так не должно быть!" Клеменс метнулся вперёд, но ничего не было видно. Он свалился со стола, упал на что-то мягкое, кажется, это был Лорант, ёж метнулся ещё раз, едва не свалился с лавки, обо что-то ударился, но тут туман рассеялся. Рыцарь слабо застонал.
— Я... вижу!.. — удивлённо произнёс он. — Плохо, но... вижу! Мои глаза... — Лорант коснулся руками век. — Я думал, их не будет...
А Клеменс не мог оторвать взгляда от Лоранта. Он видел то, что рыцарь узреет ещё нескоро: глаза Лоранта были блёклыми, почти белыми, выпуклыми, словно у рыбы. Клеменс перевёл непонимающий взгляд на Йестину и замер от ужаса: посреди жуткого лица ведьмы были ярко-синие, ясные глаза.
— Вот твоё зелье, — прокаркала Йестина. — Иди, куда надобно.



***
Анна замерла, прижав руки к лицу. По избе металась жуткая, будто заморенная голодом женщина с всклокоченными волосами.
— А тебе не всё ли равно, где жить? — провыла она куда-то вглубь избы.
— Я попросил Лоранта передать письмо моей семье, — донёсся в ответ смущённый голос, — и хотел узнать, как дела в королевстве. Да и не понимаю, зачем нам уходить? Лорант вернулся живой и здоровый, женился на принцессе... чего нам опасаться?
Из-под стола, таща в зубах маленький кулёк, выполз ёжик.
— Чего-чего, Клеменс, — зло прорычала ведьма. — Он жене расскажет, та — подружкам, и вскоре у моих дверей будут все бездельники королевства. Некоторые даже с факелами, — ведьма обернулась и только тут увидела Анну. — Вот! Смотри, уже началось.
Но Анна не испугалась — наоборот, стала бояться гораздо меньше. Ведь у ведьмы были такие чистые, такие честные глаза! Как бы ни было ужасно её лицо, каким бы страшным не казался голос — человек с такими глазами просто не мог быть злым.
Анна оправила своё старенькое платье и неуклюже поклонилась.
— Здравствуйте, госпожа ведьма! Я Анна, Томаса-охотника дочь, из соседней деревни пришла. Беда у меня приключилась: Ганс, жених мой...
— Да не тарахти ты! Знаю, знаю, помирает он. А я что? Сам виноват! Пошто пьяный на лошадь полез?
Губы Анны запрыгали. Неужто ведьма не поможет?..
— Йестина! — укоризненно воскликнул ёж.
— Йести-ина, — повторила ведьма. — Чтоб тебя черти жарили!.. Ладно, сейчас приду. А ты следи, чтоб она не стащила чего.
И ведьма быстрым шагом вышла из дома. Анна опустилась на скамью. Зачем ведьма так сказала? Она не воровка какая-нибудь, она честная девушка! Да и кому в голову придёт воровать у ведьмы?
— Не обижайся на Йестину, милая девушка, — услышала Анна тихий голос.
— Ёжик! — радостно воскликнула она. — А почему ты разговариваешь?
Ёж печально вздохнул.
— На самом деле я заколдованный принц. Нет-нет, не пугайтесь, заколдовала меня не Йестина. К ней я пришёл за помощью, как и вы. Но она не смогла снять проклятье — лишь сократила его срок с тридцати лет до года. Но я и этому очень рад.
Тут как раз вернулась ведьма. В руках она держала какой-то корень.
— Вылечу я твоего хахаля. Но взамен, — ведьма оценивающе оглядела Анну, — ты отдашь мне свои волосы.
Анна вздрогнула и невольно схватилась за косу. Волосы были единственным красивым в ней: Анна было слишком полная, неуклюжая, широкое лицо её было всё усыпано веснушками... Ганс так часто говорил, что ему нравится её коса... Что, если он перестанет любить её? Впрочем, Анна тут же разжала руки. Пусть Ганс разлюбит её, пусть она всю жизнь будет несчастна — лишь бы только он жил.
— Что угодно, госпожа ведьма!
— Что уго-одно... — ведьма вновь оценивающе посмотрела на Анну.
— Йестина! — повторил ёж.
— Я лечу умирающего! — зло отозвалась та. — Беру по-божески! А, ладно, хватит и волос...



***
— Я тут подумал, — принц Клеменс пробежал по лавочке и сел рядом с ведьмой. — Ты всё-таки приносишь добро. Ведь эти люди так любят друг друга! Без тебя они всю жизнь были бы несчастны! Но они платят не такую уж большую цену. Что Анна — ну стали у неё волосы короткие, что ж такого? — что Лорант... не это ведь главное в жизни!
— Опять тебя на болтовню потянуло, — ворчливо проскрипела Йестина. — Скучаешь, что ли? Так давай я расскажу чего, лучше, чем твои нравоучения слушать...
Клеменс устроился поудобнее, но ведьма надолго замолчала. Её синие глаза — принц уже почти привык к ним — задумчиво смотрели в стену.
— Когда-то римляне верили в бога по имени Купидон. У бога этого был колчан с волшебными стрелами, и нередко он стрелял ими в людей. Но стрелы эти не убивали их, нет... они были гораздо опаснее. Они заставляли людей испытывать любовь настолько сильную, что...
Йестину прервал тихий стук в дверь.
— Стой там! — поспешно рявкнула ведьма.
Она быстро пересекла комнату и достала из сундука паранджу — покрывало, каким укрывали лицо женщины на востоке. На лице Йестины остались видны лишь ярко-синие глаза, да длинные волосы по бокам.
— Заходи, кто бы ни был!
Порог переступила молодая девушка. Она изумлённо уставилась на Йестину, а Клеменс — на неё. Удивиться было чему обоим. Йестина с её европейским лицом выглядела нелепо в восточном наряде. А гостья... гостья обладала столь потрясающей фигурой, что Клеменс сразу пожалел, что он не человек. Потом, конечно, порадовался: а то натворил бы глупостей...
К стыду своему, Клеменс был вынужден признать, что даже в теле ежа он не мог сосредоточиться на словах гостьи, лишь глупо смотрел на неё. Словно во сне он услышал, как рассмеялась Йестина. Её глаза ("Не её", — поправил себя Клеменс) жадно сверкнули.
Клеменс зажмурился. Он уже знал, что попросит Йестина...



***
Клеменс осуждающе глядел на Йестину.
— Ты же говорила, что для чуда неважны земные блага! Что нужно пожертвовать частью себя!
— Частью себя?.. Да... — пропела Йестина, всё так же крутясь перед зеркалом.
— Тогда почему в этот раз ты забрала волшебное зеркало?!
Йестина улыбнулась своему отражению, надула губы, похлопала длинными ресницами.
— Ну... считай, что это было не чудо, — без особого внимания пропела она.
— Не чудо?! — чуть не задохнулся от возмущения Клеменс. — В таких же делах ты забирала у людей глаза, волосы, фигуру, губы, голос, ноги... Бог не упомнит всего остального! И я всегда говорил себе: ничего страшного, ведь иначе нельзя, а...
Йестина опустилась на колени, заглянула ежу в глаза и тихо произнесла:
— Заткнись.
После этого она снова перестала обращать внимание на Клеменса. Она резко выпрямилась и коснулась зеркала рукой.
— Свет мой, зеркальце, скажи,
  Да всю правду доложи:
  Я ль на свете всех милее,
  Всех румяней и белее?
Клеменс задумчиво посмотрел на Йестину.
— Разговариваешь с зеркалом? Удачи.
Ведьма нахмурилась.
— Неужели я что-то перепутала?.. А как же там было?
Тут по зеркалу пробежала рябь и раздался голос, похожий на тихий звон:
— Ты прекрасна, спору нет,
  Но я дам тебе совет:
  Не в лице с фигурой дело...
— Вот! А я что тебе говорил! — победно воскликнул Клеменс.
Йестина швырнула в него вазой, ёж увернулся, но замолчал. А зеркало и не замедлилось:
— ...Хоть прекрасно твоё тело,
  Ты им вовсе не владеешь.
  Как же ты и думать смеешь,
  Что милее всех на свете?
Йестина хмурилась всё сильнее. Клеменс окончательно притих: сейчас должна была разразиться буря.
— Да, конечно, лик твой светел...
  Но осанка, но походка!
  Я не спорю: ты красотка.
  Но чтоб зваться лучшей самой,
  Стоит их исправить, право.
  А ещё манеру речи, и...
Зеркало всё продолжало, и всё сильнее хмурилась Йестина.
— Что ж... — наконец протянула она. — Если подумать, не так уж и много осталось.
Она быстрым шагом вышла из комнаты. Сейчас, сменив столько мест, они жили в развалинах какой-то башни, и Клеменс подумал, что Йестина, наверное, опять спустилась в подземелья. Он подождал, но ведьма всё не возвращалась. Принц грустно засопел и полез в свою корзинку. В этой корзине Йестина переносила его с места на место, там же Клеменс и спал. Ведьма давно сделала ему там мягкую подстилку и одеяльце... да, давно... всего месяц остался ему в образе ежа, а потом... А что потом?
Клеменс так размечтался, что совсем забыл о сне. Наконец, принц очнулся от грёз. Йестина так и не вернулась. Странно... Может, она слишком расстроилась из-за слов зеркала? Глупости какие! Она давно уже красивее всех! А всё переживает...
Принц выбрался из корзинки и принюхался. (Раньше он и не думал, что у ежей такой острый нюх.) Он уловил запах Йестины и пошёл по следу.
Дверь в подземелье давно свалилась с петель — повезло, Клеменс бы не смог её открыть. Но даже так спускаться было тяжело: ступеньки были слишком высоки для маленького ежа, и Клеменс даже думать боялся, как будет выбираться, если Йестина не там.
Но нет, ёж вслушался и уловил знакомый голос. Он радостно заторопился к ведьме.
— Кого скажу, того полюбишь, княжна. Слушай меня, слушай, слушай, слушай, слуш-ш-шай...
Йестина кружилась вокруг котла с зельем. Длинные волосы её поднимались и опускались, будто она была в воде.
— Имя любви твоей — Гореслав. Как увидишь его, себя позабудешь. Жить без него не сможешь, спать не сможешь. С каждым днём всё сильнее...
Клеменс выдохнул, потрясённый внезапной мыслью. Йестина сразу же вскинула голову.
— Ты... — выдохнул принц. — Ты влюбляла их своими чарами! Я думал, ты помогаешь влюблённым, ты просишь столь малую цену за их счастье... А ты просто находила красивых людей, чтобы... Изверг! Да ты была красивее, когда мы только встретились! Бездушное чудовище!
— Заткнись, — провыла Йестина почти как прежде. — Или на всю жизнь останешься ежом!
— Плевать! — выкрикнул Клеменс. — Подумать только, я едва не влюбился в тебя! Твоя душа столь уродлива, что ничья красота не спасёт тебя!
Принц развернулся и бросился прочь.
— Думаешь, я позволю тебе стать человеком и привести ко мне войско? — донеслось ему вслед. — Эй, духи этой башни! Все, кто погиб здесь, все, кого пытали в темнице, призываю вас: схватите его!
Клеменс почувствовал, как всё холоднее становится за спиной, и побежал ещё быстрее. Он чувствовал, что отрывается от духов, их хохот и вой всё отдалялись. Но... впереди возникла лестница с её огромными ступенями. Клеменс подпрыгнул раз, другой, третий, наконец, ему удалось запрыгнуть на первую ступеньку... но тут духи нагнали его.



***
Йестина снова повернулась перед зеркалом. Она не спрашивала его ни о чём, просто наслаждалась своей красотой. У ног ведьмы лежал истёрзанный труп ежа.
— А, вокруг полно других принцев. Да и не только принцев — тот же король Аальрик! У него, конечно, уже дочь, но во вдовцах с детьми тоже есть своя прелесть... Как там её прозвали? Белоснежка...

@темы: Авторское, Грустное, Предательство, Мифическое, Любовь, Творчество, Смерть

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Рассказы с плохим концом

главная