Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Любовь (список заголовков)
19:43 

Дождь, ты не так одинок, тебя, я знаю, где- то ждут
Вот, решила вступить. Я графоман, так что такое сообщество для меня очень интересно...

Первый снег. Он окутывает легкой кисейной фатой слякотную серость города. Первый снег. Мутные воды своенравной стареющей красавицы реки, еще даже не подернутые первым стеклянно-колким льдом, с жадностью поглощают белые щекочущие жемчужинки. Первый снег. И я вспоминаю другую осень, другой первый снег…
Холодный октябрь 17-ого года. Во дворе старого дома, там, куда не достает больнично-мертвенный свет тусклого фонаря, молоденькая гимназисточка до обморока, до потери памяти целуется с высоким юнкером. А плечи им засыпает первый снег. Он словно хочет укрыть их своей накидкой, закрыть от чужих любопытных, досужих, осуждающих глаз. Первый снег – помощник влюбленных.
«Надя!»
Невидящие глаза гимназисточки прояснились, тонкие ручки оттолкнули юнкера:
- Митенька, Митенька, я побегу, это мама зовет, слышишь? Мне надо, надо бежать… Я не хочу, но надо…
- Наденька… Я все, все понимаю, но я не хочу тебя отпускать… Каждый раз, когда ты убегаешь в эту черную пасть парадного, мне кажется, что ты уходишь навсегда и я тебя больше не увижу…
- Глупый… До свиданья, милый мой, до завтра…
- Я приду завтра, объявлю всем, что мы любим друг друга и все у нас серьезно!
- Да, да, да…
И, вспыхнув горячим румянцем, гимназисточка опрометью бросается в «черную пасть парадного».
- Nadine! Ты что так долго?
- Извини, мамочка, просто не удержалась, прошлась по длинной дороге – там так красиво!
А что ты так раскраснелась? – тонкая, суховатая рука матери касается чуть вспотевшего лба. – Уж не больна ли?
- Нет, мамочка, нет. А щеки красные от снега.
- Да, первый снег, – сентиментальная, ностальгическая улыбка пробегает по усталому, но все еще прекрасному лицу. – Ну, иди спать, Надюша.
И всю ночь гимназисточке снился Митенька. То они гуляли в весеннем парке, то плавали на лодке. А под конец Наденьке приснилось венчание: она стояла в церкви в белом платье (почти как у кузины Marie, только еще белее и воздушнее – такое у Франка в магазине выставлено). А перед ней стоял ОН. Митя. И под ощущением этого счастья Наденька даже не слышала выстрелов, всю ночь гремевших у Зимнего. И первый снег легко заметал уже новую землю, землю нового времени…
А наутро гимназисточка уехала. И больше не вернулась. И уже сидя в поезде, увозящем ее за границу, она узнала, что ночью пьяными матросами был убит юнкер Дмитрий Скворцов.
А первый снег весело кружился за окошком…

Прошло уже сорок лет. Я пережила эмиграцию, смерть родителей и сестер, убийство брата, Вторую мировую войну. Вот только замуж так и не вышла.
- M-le Nadine! Что готовить на обед?
- Ах, Одетта… Что хочешь. Оставьте меня…
Я подошла к окну. Октябрь 1957 года. Париж. Сена. А первый снег, как и сорок лет назад, в Петербурге на Неве, весел и нежен.
Первый снег…

@темы: Любовь, Авторское, Разлука

18:38 

Отпускаю

Я умер 9 лет назад…
Я умер почти 9 лет назад. Но я пишу вам не для того, чтобы рассказать, как мне тут живётся. Я пишу, чтоб рассказать вам свою историю. Историю моей большой любви. И ещё хочу сказать, что любовь не умирает. Даже на том свете. Даже если её пытаются убить, даже если этого захотите вы. Любовь не умирает. Никогда…
Мы познакомились 31 декабря. Я собирался встречать Новый год со своей женой у своих старых друзей. Моя жизнь до её появления была настолько никчёмной и ненужной, что очень часто я спрашивал себя: «Для чего я живу?». Работа? Да, мне нравилось то, чем я занимался. Семья? Я очень хотел иметь детей, но у меня их не было. Теперь я понимаю, что смысл моей жизни был - в ожидании этой встречи. Я не хочу описывать её. Вернее, я просто не смогу описать её, чтоб вы действительно поняли, какая она. Потому, что каждая буква, каждая строчка моего письма пропитана любовью к ней и за каждую ресничку, упавшую с её печальных глаз, за каждую слезинку я готов был отдать всё. Итак, это было 31 декабря. Я сразу понял, что пропал. Если бы она пришла одна, я бы не постеснялся своей третьей супруги подошёл бы к ней в первую минуту нашей встречи. Но она была не одна. Рядом с ней был мой лучший друг. Знакомы они были всего пару недель, но из его уст я слышал о ней очень много интересного. И вот, теперь, я увидел её. Когда пробили куранты, и были произнесены тосты, я подошёл к окну. От моего дыхания окно запотело, и я написал: «ЛЮБЛЮ». Отошёл подальше, и надпись на глазах исчезла. Потом опять было застолье, тосты. К окну я вернулся через час. Я подышал на него и увидел надпись: «ТВОЯ». У меня подкосились ноги, на несколько секунд остановилось дыхание…Любовь приходит только раз. И это человек понимает сразу. Всё, что было в моей жизни до этого дня - была мишура, сон бред. Очень много слов есть этому явлению. Но жизнь моя началась именно в тот новогодний вечер, потому что я понял, я увидел в её глазах, что этот день - тоже первый в её жизни. Второго января, мы переехали в гостиницу, и планировали купить свой маленький уголок. У нас вошло в привычку писать друг другу на окнах записки. Я писал ей: «Ты - мой сон». Она отвечала: «Только не просыпайся!».
Самые сокровенные желания мы оставляли на окнах в гостинице, в машине, у друзей дома. Мы были вместе ровно два месяца. Потом меня не стало. Сейчас я прихожу к ней только когда она спит. Я сажусь к ней на кровать, я вдыхаю её запах. Я не могу плакать. Я не умею. Но я чувствую боль. Не физическую, а душевную. Все эти восемь лет она встречает Новый год одна. Она садится у окна, наливает в бокал шампанского и плачет. Ещё я знаю, что она продолжает писать мне записки на окнах. Каждый день. Но я не могу их прочитать, потому что от моего дыхания окно не запотеет. Прошлый Новый год был необычным. Не хочу рассказывать вам секреты потусторонней жизни, но я заслужил одно желание. Я мечтал прочитать её последнюю надпись на стекле. И когда она заснула, я долго сидел у её кровати, я гладил её волосы, я целовал её руки.… А потом подошёл к окну. Я знал, что у меня получится, я знал, что смогу увидеть её послание - и я увидел. Она оставила для меня одно слово «ОТПУСТИ».
Этот Новый год будет последний, который она проведёт в одиночестве. Я получил разрешение на своё последнее желание, в обмен на то, что я больше никогда не смогу к ней прийти и больше никогда не увижу её. В этот новогодний вечер, когда часы пробьют полночь, когда вокруг все будут веселиться и поздравлять друг друга, когда вся Вселенная замрёт в ожидании первого дыхания, первой секунды Нового года, она нальёт себе в бокал шампанского, пойдёт к окну и увидит надпись «ОТПУСКАЮ».

@темы: Любовь, Чужое, Мифическое

19:26 

Убийство за гранью возможного

Dead_Romeo
Если не мы, то кто?.. Если не здесь, то где?..
АХТУНГ!!! все права защищены

Убийство за гранью возможного

(С) Ромео де Данни, март 2007

Don’t Fuck With My Heart!

«Amatory», песня одноименная цитате

По идее меня здесь быть не должно. Я уже давно убит. Точнее, я жив. Но свершилось то, о чем я и собираюсь вам поведать. Дело в том, что я убийца. Но далеко не такой, как все остальные убийцы.

Дела мои вот уже, наверное, месяц, как плохи. Я – человек, совершивший самый опрометчивый из всех людских поступков. И нет мне оправдания.

А самое главное, из-за чего я так поступил? Я даже сейчас не могу даже СЕБЯ понять. Хотя других понимать умею очень хорошо. Да вот только это тоже открытый вопрос, умею ли я понять других, понять их, когда причиняю им боль, невообразимую и нестерпимую.

Стоит ли рассказывать историю с самого начала? Я стою посреди школьного холла в луже чьей-то крови. Пролилась кровь мира сего, но я все еще не могу успокоиться. Я перестрелял их всех, все они лежали передо мной в самых неестественных позах – начиная от учителей и заканчивая первоклассниками. Только двое остались живы в этом огненном аду. В моей руке прочно сидел горячий пистолет, передо мной на полу скорчилась виновница торжества смерти. Виновата ли она в том, что я сделал? Нет. Во всем виноват я. Я и мой чертов романтический характер. Чтоб я сдох! В принципе, так оно и будет – секунд через двадцать. Но у меня хватит времени опозориться перед вами и все-таки рассказать историю с самого начала.

Все гениальное, как всегда, просто. Я полюбил, меня отвергли. А я взял да и сошел с ума. Абсурд. Полнейший абсурд. Особенно если учесть мой возраст – все, казалось бы, еще впереди. Ан нет.

Бывало, мне нравились девушки – разные, от прохожих до киноактрис и прочих знаменитостей. Но до такого никогда не доходило.

Наверное, я в конце концов познал ее – настоящую любовь, и это познание оказалось мне явно не в радость.

Хотите знать, что сие из себя представляло – отвечу просто: черт знает. Хотите отличить настоящую любовь от минутного влечения – потеряйте это чувство. Если вам сначала будет очень плохо. Вы будете валяться по полу. Орать как ненормальный. Хлестать водку с пивом, виски, ром и все тому подобное. А потом вдруг резко успокоитесь, посидите часок. И вдруг снова – на этот раз приступ всепоглощающей агрессии и ненависти ко всему миру. В ответ на его, мира, непонимание. Вам захочется убить всех. Все это происходит от потери самой настоящей любви.

От потери минутного влечения вы можете пустить слезу. А через час уже все забудете. И все. Все! Никаких мучений! Гарантия два года. От меня лично.

После такого горького познания я начал потихоньку спиваться. Сначала в день отвержения, потом на следующий день, еще и еще. Тогда меня впервые и посетила мысль о пистолете и школе. И застряла у меня в голове. Лежала и прела. Гнила. Разрасталась.

Однажды друг познакомился на улице с девушкой. На первый взгляд ей было лет семнадцать. Я тогда ошибся. Ей было всего тринадцать лет. Прямо как той самой виновнице торжества смерти. Но потом я подумал, что ей можно дать и двадцать пять лет – настолько зрелыми и общечеловеческими были ее мысли.

Друг привел ее на запись новой песни – мы тогда планировали записать альбом в альтернативном стиле рэп+панк-хард-кор. В итоге мы нифига не записали. Только нажрались до поросячьего визга. А она нас критиковала. Особенно меня. Все пыталась вышибить из меня пессимизм и отвести меня от полного алкоголизма. Все твердила мне, что главное – поверить в свои силы, усовершенствовать себя, ставить цели и добиваться их. Как она. Человек с целью. С одной-единственной на данный момент. Есть одна стратегическая глобальная цель и куча маленьких тактических задач, нуждающихся в решении. Причем она просто поочередно выполняла какие-то тактические цели, которые вели уже к исполнению глобальной Цели. Для нас с другом эта Глобальная Цель осталась тайной.

Меня тогда поразила зрелость этой тринадцатилетней девчонки, чуть было не заставившей меня одуматься и забыть свою первую Настоящую Любовь. И первый Настоящий Провал.

Прощаясь, я пожелал этой созревшей удачи и достижения всех ее целей.

Но вскоре философствования мои кончились.

А что, собственно, такое философствование? Исходя из своей на удивление короткой и насыщенной жизни я могу лишь предполагать: философия – это всего лишь вид истерики. Когда человеку больше ничего поделать нельзя, он начинает философствовать. От бессилия проявить себя каким-то другим способом. Встречают-то по одежке. По уму только провожают. Поэтому если одежка у тебя, так сказать, не ахти, то начинаешь выставлять на показ свои мысли и умозаключения. Выворачиваешься на изнанку. Делаешь внешним то, что было внутренним. И твой ум становится твоей же одежкой. И если ты достоин, тебя будут уважать. Ну а если у тебя и ума нет, то извиняйте… Поздно пить «Боржоми», коли почки отвалились.

А в реальной моей жизни все поехало как по смазанному маслом шоссе. Друг где-то добыл пистолет и пару сотен патронов. Зачем – не знаю. Только сам друг первым пал от своего приобретения – мне пришлось убить его, когда он застукал меня уводящим у него из-под носа всю амуницию.

Обычный российский «Вул» с глушителем дважды презрительно щелкнул, и друга не стало. Никакой логики. Никакой особой цели. Просто убивать. Увидел – убей. Убей, убей, убей – стучало тогда у меня в голове…

И я убивал. Всех – простых прохожих, дворников и продавцов. А дело было утром. Народ спешил на работу и натыкался на вездесущие девять граммов.

Я пришел в школу. Сшиб камеры наружного наблюдения, убил охранницу. Прошел в раздевалку и открыл беспорядочную стрельбу по переодевающейся толпе. Из-за глушителя никто сначала ничего не понял. Просто школьники начали с дикой регулярностью падать на пол.

Первой пистолет у меня в руке заметила завуч. И тут же упала замертво. Я поднимался на второй этаж, а от меня убегали озверевшие от страха ученики. Бежали и падали. Убей, убей, убей. Я начал зачищать второй этаж. Навстречу вышла директриса с замом по охране. У последнего в руке блестело железо пистолета. Мой «Вул», будто насмехнувшись, щелкнул, и зам по охране упал с простреленным лбом. За ним последовала и директриса. Второй пистолет оказался в моей руке и я начал палить с двух стволов…

…Развязка наступила довольно неожиданно. Расстреляв очередную толпу человек из десяти, я внезапно заметил скорчившуюся на полу виновницу всего этого кровавого месива. Пролилась кровь мира сего, но я все еще не могу успокоиться. Я перестрелял их всех, все они лежали передо мной в самых неестественных позах – начиная от учителей и заканчивая первоклассниками. Только двое остались живы в этом огненном аду. В моей руке прочно сидел горячий пистолет, передо мной на полу скорчилась виновница торжества смерти. Виновата ли она в том, что я сделал? Нет. Во всем виноват я. Я и мой чертов романтический характер. Чтоб я сдох! В принципе, так оно и будет – секунд через двадцать.

И только тут я понял, что же я наделал… Нет, я вовсе не сожалел об убитых детях. Я только что понял, что в тот день, когда эта девушка, скорчившаяся сейчас предо мной, бросила меня, я совершил куда более страшное преступление, повлекшее вслед за собой и этот последний зловещий поступок… Я убил. Убил уже тогда.

Я убил свою душу.

Убил то, что нельзя убивать.

Я ступил туда, куда нельзя было ступать.

И вот я здесь. Стою в луже крови и смотрю на ту, что невольно толкнула меня на эти два ужаснейших поступка…

Я бросил пистолеты. С улицы уже доносился вой сирен – должно быть кто-то додумался позвонить с мобильного в милицию. Я подошел к девушке, я поднял ее на ноги и сказал тихонько:

- Ты можешь идти…

А она лишь смотрела на меня. Я поднял «Вул» и приставил его к виску. Я посмотрел ей в глаза, потом напряг все до единого мускулы и, зажмурив глаза, спустил курок. Человек Я перестал существовать. Теперь и физически.

* * *

Капитан милицейского спецназа со взводом вошли в здание школы. Видавшие виды спецназовцы с ужасом оглядывались: повсюду были пятна и лужи крови, мертвые тела лежали грудами на каждом шагу. Они поднялись на второй этаж. И застыли от удивления. На полу холла лежал мертвый школьник в черной куртке военного фасона. В руке у него был пистолет, а в виске – аккуратное отверстие. Над ним возвышалась фигура школьницы – тоже с пистолетом. Девушка стояла и глядела на спецназ.

- БРОСАЙ ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ, С..А! – заорали спецназовцы.

Вместо повиновения совсем еще молодая девчонка направила пистолет на спецназовцев и дважды нажала на курок.

Ни одна пуля не вылетела из опустевшего магазина пистолета девушки. Зато ее саму прошили как минимум пятьдесят снарядов, выпущенных Спецназом российской Милиции.

Ромео де Данни,

13.03.2007 2:18:02


@темы: Любовь, Авторское, Суцид, Dead_Romeo

00:17 

Небольшая зарисовочка про суицид.

ApricotZ
- Я сделал шаг вперёд!

- Иииии?...

- Я испугался...



Я вошел в ванную комнату и запер за собой дверь. Включил тёплую воду, подставил под струю ведро. Мне было тяжело дышать, при каждом вздохе в груди что-то заунывно булькало. Меня сильно избили пару дней назад.

Ведро наполнилось до краёв. Я сделал несколько судорожных глотков ржавой воды, прежде чем закрыть кран… сел на плиточный пол и поставил железную посудину перед собой. Я не понимал, зачем я делаю это. Просто так нужно.

Сначала я хотел взять кухонный нож, но потом решил, что это будет слишком. Поэтому взял свой, тот, который в прошлом году мне подарил друг. Маленький симпатичный ножичек с хорошо заточенным лезвием.

Всё, хватит… Надо просто начать… А потом уже легко будет... Так говорят...

Я поднёс лезвие к сгибу левой руки, легонько надавил на тонкую кожу, сквозь которую просвечивались голубоватые вены. Потом резанул. Вена на долю секунды набухла, и из надреза тонкой струйкой побежала алая кровь. Это было даже не больно. Я опустил руку в ведро…

…Зачем я делаю это? Я люблю, наверное. Раньше любил. Я её любил. И она меня. Но я не мог близко подпустить её, потому что болен. И она, после полугода мучений, выбрала другого. Я разумом понимал, что она правильно поступила, но во мне вскипела кровь, взыграли инстинкты. И я подкараулил этого ублюдка… и разбил его голову об кирпичную стену…

Я резко вытащил руку, и стал с размаха бить ножом, начавшую синеть, кожу. Я хотел сделать как можно больше порезов, изрубить вены на кусочки, чтобы у меня не осталось ни шанса!!! Меня душила ярость

… Да!!! Я болен! Да!!! Я – наркоман! Я начал с травы, а месяц назад стал глотать таблетки. Следующий шаг – игла. Но я не хочу этого! Не хочу валяться грязным и вонючим где-то под забором, не хочу видеть страдания родных, не хочу унижаться, выпрашивая несколько грамм… Я не хочу существовать… существовать только ради того момента, когда стальная игла с хряском войдёт под кожу и я получу короткий миг наслаждения. Лучше умереть…

Я перехватил нож в левую руку, она уже плохо повиновалась мне. Но сил хватило, чтобы порезать и правую. Кровь, тёкшая из вскрытых вен, тонкими струйками оплела мои руки, создавая причудливые узоры. Я облизнул высохшие губы шершавым языком и опустил руки в ведро…

… А два дня назад меня избили. Эти уроды, друзья того ублюдка. Били пятеро… больно… А напоследок, когда я, захлёбываясь кровавыми соплями, тихо стонал в подворотне, один из них сказал мне, что та девка… шалава… Та, с которой я вчера перепихнулся, больна сифилисом…

Мне очень хотелось пить, и я отпил немного воды из ведра, куда потихоньку утекала моя жизнь. Странно пить воду, разбавленную своей же кровью…

В прихожей хлопнула дверь. Мама вернулась…

…Я не пошёл в больницу, не захотел даже проверять, правдивы ли эти слова и болен ли я. Я просто понял, что мне надоело жить. Так однообразно, так скучно. Я умирал не из-за любви, и не из-за болезни, и не из-за постоянных унижений и проблем с окружающими. Всё можно перебороть… Я только не хотел одного, чтобы мои близкие страдали… А тут мама пришла…

Она дёрнула ручку в ванную комнату. Конечно же, она оказалась заперта.

«Саша, ты там?» Я молчал.

«Саша! Саша, открой немедленно!» Мама начала стучать в дверь. Нет, мама, нет.

Меня мутило, голова стала слишком тяжёлой, и её постоянно клонило вниз. Всё смешалось – лампочка на потолке, зеркало, синяя плитка на стенах, всё слилось в единую безобразную массу. Мне захотелось вытащить руки из воды, захотелось посмотреть на них, но для этого пришлось податься вверх всем телом. Ведро я, конечно же, опрокинул. Оно с ужасным грохотом лязгнуло и моя «жизнь» начала медленно растекаться по полу.

«САША!!! ВЫХОДИ ОТТУДА НЕМЕДЛЕННО!!! САША!!!» Мать тарабанила в дверь руками. Я сполз на пол, жидкость приятно охладила усталое тело…

… Простите меня все, я вас очень… любил. Я никого не виню. Я сам виноват. Только я. Только сам. Меня как будто утягивает в какую-то чёрную дыру, перед глазами пляшут фиолетовые блики. Моё тело очень тяжёлое, я не могу даже чуть приподняться. Мои губы ссохлись, а язык прилип к нёбу. Мои глаза открыты, но я ничего не вижу. Я не чувствую стука своего сердца. Оно уже не бьется...

В дверь больше не стучат. Наверное, мама побежала за соседом, чтобы он её вскрыл. Надеюсь, они не успеют.

…Зачем нужен… в этом мире… такой слабак, как я… Я… Который… предпочёл искрящуюся пьянь жизни тёплому сну смерти…я… идиот… я… не хочу… уходить… я хочу… хочу… жить…


@темы: Любовь, Авторское, Суцид

00:05 

Страница чужого дневника!

Если человек не пьет и не курит, то поневоле возникает вопрос — а не сволочь ли он.
И всё же это случилось. Неожиданно, как это обычно бывает. Ведь все боятся смерти, но никто её не ждёт. И она приходит сама. Это оказалось не так страшно, как я могла себе представлять. Хотя сначала было больно и… смешно. Может, от шока и боли, а, может, от того, что это всё же произошло, как я этого ни боялась…

Я с раннего детства испытывала панический страх перед автомобилями, видела себя беспомощной и переломанной под их колёсами. При виде машин, несущихся на меня или даже мимо, мною овладевала дичайшая паника. Испуг пожирал меня… каждый раз я мучительно умирала от липкого страха и… оживала снова.

В этот раз я не ожила. Железный монстр с силой врезался мне в спину и подбросил вверх… я почувствовала, как погибают мои кости, как застывает позвоночник, как холодеет тело. Я захохотала от боли и упала на холодный тёмный асфальт. Пьяный водитель затрясся от ужаса, затем со скрипом колёс развернул железного губителя и умчался в серый дождь, оставив меня в луже крови, смешивающейся с дождевой водой, на мокром чёрном асфальте…

читать дальше

@темы: Любовь, Чужое, Предательство

21:54 

Этот рассказ был написан мною почти год назад, в период довольно жесткой депрессии, и в общем-то, он является триллер-сказкой. Почему сказкой? Да потому что описанные события никогда не происходили и, надеюсь, не будут происходить в действительности. Все это - лишь бред моего больного воображения. Писалось давно, почти не редактировалось, но под тематику сообщества вроде бы подходит...
Итак, на вашу оценку

То, чего лучше не знать

Ира вертелась на стуле, как будто ей воткнули в пятую точку что-то очень острое и,
бесцеремонно тыкая во всех своих новых одноклассников пальцем, спрашивала у
Ани, пока что единственной своей знакомой:

- А там кто сидит?... а там?... а там?

- Там Таня Малышева, - исправно отвечала Анька. – Спец по разного рода тусовкам («Надо
будет взять на заметку» - подумала Ира). Там Лена Карова, если надо что списать
– спроси у неё. Там Мишка Королев, известный придурок… к нему лучше ближе, чем
на пять метров, не подходить…

Наконец Ира вроде бы перетыкала всех. Но, оглянувшись, она увидела ещё одну, ранее не

замеченную ей девочку. Сидела эта девочка на последней парте, в гордом
одиночестве, низко склонив увенчанную копной темных волос голову.

читать дальше



На самом деле это выдранный кусок из моей неоконченной повести, но она бы не подошла в сообщество, так как конец там не очень чтобы плохой...

@темы: Любовь, Авторское, Суцид

18:31 

Выход.(очень,очень старый рассказ)

Плут и паяц. Регулярно делаю две вещи: сплю и вру.
- Прощай, любимая.
- Не называй меня так.
Тебе разве не приятно?
- Нет! Ты лжешь!
- Хорошо.
- И все таки, почему ты не веришь людям?
- Потому, что они слишком часто меня предавали...
- Но, я же не предавал!
- Предавал, сам того не замечая!...
- Нет!
- Ты такой же, как и все…
- Ты тоже меня предавала.
- Нет никогда. Я мстила за боль… Ты такой же, как и все!!!
Такой же …
Молчание. Удоляюшиеся шаги. Тишина. Щелчок зажигалки. Дым в потолок.
Слезы. Боль. Память…
Она вспоминала сколько, раз слышала слово «люблю» и сколько слово «прощай».
Вот еще раз. А ведь они были не «разлей вода», всегда, всегда месте! Любили друг дуга.
А как мы мечтали, что будет всю жизнь вместе. Как умрем в один день! А помнишь, мы хотели с тобой прыгнуть с крыши? Вопрос в пустоту, его уже нет рядом… Помнишь, как мы хотели ощутить полет, стать птицами?! Стать свободными! Тишина...
Ты такой же, как и все они! Просто много слов, красивых и не очень, но все же слов. Обещаний.
Она смотрела в окно, а над ним была надпись «выход».
Помнишь, ради шутки написали над окном слово «выход»… Смеялись тогда, черт знает над чем, весело было.
В памяти всплывали обрывки счастливых мгновений с ним, рядом. По щекам текли слезы, а на губах была улыбка. Она подошла к окну, выкинула окурок. Она стояла и смотрела в окно. За окно падал снег, было морозно, совсем уже по зимнему, на город опускалась ночь.
Она вспоминала тех, в кого была влюблена и его которого действительно любила!
За него, за него одного она была готова отдать жизнь. Да и не только жизнь весь мир!
И он ее предал… Предал как и другие.
Она закурила еще одну сигарету. Вытерла слезы. Улыбнулась.
И вышла.

@темы: Любовь, Авторское, Суцид, Предательство

23:43 

Нежность

Если человек не пьет и не курит, то поневоле возникает вопрос — а не сволочь ли он.
25 сентября 1893 г.

Мой дорогой, маленький мой Луи! Итак, все кончено. Мы больше никогда не
увидимся. Помни это так же твердо, как и я. Ты не хотел разлуки, ты
согласился бы на все, лишь бы нам быть вместе. Но мы должны расстаться,
чтобы ты мог начать новую жизнь. Нелегко было сопротивляться и тебе и самой
себе, и нам обоим вместе... Но я не жалею, что сделала это, хотя ты так
плакал, зарывшись в подушки нашей постели. Два раза ты подымал голову,
смотрел на меня жалобным, молящим взглядом... Какое у тебя было пылающее и
несчастное лицо! Вечером, в темноте, когда я уже не могла видеть твоих слез,
я чувствовала их, они жгли мне руки.
Сейчас мы оба жестоко страдаем. Мне все это кажется тяжелым сном. В
первые дни просто нельзя будет поверить; и еще несколько месяцев нам будет
больно, а затем придет исцеление.
И только тогда я вновь стану тебе писать, ведь мы решили, что я буду
писать тебе время от времени. Но мы также твердо решили, что моего адреса ты
никогда не узнаешь и мои письма будут единственной связующей нитью, но она
не даст нашей разлуке стать окончательным разрывом.
Целую тебя в последний раз, целую нежно, нежно, совсем безгрешным,
тихим поцелуем --ведь нас разделяет такое большое расстояние!..

25 сентября 1894 г.

@темы: Любовь, Чужое, Суцид, Дневники

16:43 

Близнецы

Рассказы с плохим концом

главная