• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: смерть (список заголовков)
14:51 

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Этот свет был слепяще ярким, как дыханье весны в апреле,
Краткий миг, городскую полночь разукрасивший в рыжий цвет.
Мне всегда говорили: вспомнишь. За секунду до смерти вспомнишь,
Всё, что пройдено в этом теле, вереницу прожитых лет.

Ночь упрямо ползет к рассвету, замирает секундной стрелкой.
Перепутав асфальт и небо, в лужах плавают облака,
Утекая сквозь звёздный невод. Сквозь бездонный небесный невод,
Чертят дуги сухой побелкой у раздробленного виска.

Этот свет был слепяще яркой, бесконечной дорогой к дому,
По проспектам, спеша на помощь, вытанцовывала гроза.
Мне всегда говорили: вспомнишь. Умирая, конечно, вспомнишь.
Я запомнила только кому. И визжащие тормоза.

Кайлиана Фей-Бранч

@темы: Авторское, Город, Несчастный случай, Смерть, Стихи

07:08 

Всего лишь игра.

Yoogeun
Некоторые любят выживать по дереву, а я выживаю чужие мозги...
02:15 

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Ветер поёт над лесом песню зимы холодной.
Тенью в ночи белесой, измученный, злой, голодный
Он объявился как-то у моего порога.
Я привечала гостя. Давала еды и грога,

Сети плела умело из колдовских историй,
Страстью пленила тело. Песней лишила воли.
Духов лесных молила спрятать моё жилище.
Пока не иссякнет сила - кто же его отыщет?

Он был красив на диво. Статный, со взглядом волчьим.
Дни проносились мимо, истомой сочились ночи.
Время моё кончалось, лес возвещал о плате.
С плеч его осыпалось пылью моё заклятье.

Месяц застыл в зените. Рок обнажил острогу.
Без путеводной нити - как мне найти дорогу?
Он обрывает путы. Гордо шагает к двери.
Смеет меня отвергнуть - пусть обернётся зверем!

Можно завыть от скуки - женская месть не нова.
Я простираю руки и выдыхаю Слово.
Губы кривит в оскале. Душа прорастает шерстью.
И, как в любом финале, всё обернется смертью.

@темы: Мифическое, Любовь, Авторское, Смерть, Стихи

19:53 

Тварь из города (начало)

theodore.
у прочитавших споры по поводу того, можно ли назвать такой конец хорошим %)
надеюсь на вас ))

пролог

Нам было так страшно, божечки, так страшно! И куда она нас завела.. Ах, знали бы, знали бы. Да никогда, да ни в жизнь. Вот так и связывайся после этого со шлюхами! А мы ведь подозревали, мы ведь почти знали. А она всё приговаривала: «ещё немного осталось, скоро придём». И мы всё шли, шли.
Ах, как жутко было, как жутко было! Спускаемся в подвал и уже почти не видно ничего. Меня только сзади дёргает за юбку и шепчет, что боится, что дальше идти не будет. А назад-то ещё страшнее, туда мы за ней, а обратно сами. И не дойти, вон куда уже спустились. А она только фонариком скользит по стене и приговаривает: «Почти, почти. Не устали?»
И мы бы ни за что не стали сами, по доброй воле. Но раз уж пришли, просто, кажется, пришлось подчиниться. Но, Богом клянусь, мы не хотели, не хотели. Я сама просилась назад, я ей так и сказала: пожалуйста, пожалуйста, выпусти. А она только твердит: «Выход там. Вас никто не держит». Но как мы могли? Нас же потом.. Нас же все эти. Всё это. Было страшно, страшно.
читать дальше

стоит выкладывать дальше?

@темы: Авторское, Мифическое, Рассказ, Смерть

20:23 

Элли.

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Элли учится в старшем классе и немного играет в бридж.
В этом тусклом немом Канзасе слишком скучная псевдо-жизнь.
В этом грубом сухом Канзасе что ни день - то опять жара.
Элли смотрит за горизонтом. Ждет, когда же придут ветра.

Дядя Чарли ложится рано и приходится не шуметь.
Элли шепчет: "Приди, торнадо!". Умоляет: "ответь, ответь!"
"Забери меня, забери же!" - Элли волю даёт слезам.
С фотографий глядят родные, но неузнанные глаза.


Элли очень мила, но всё же, пёс - единственный верный друг.
Элли скоро поступит в колледж, бесполезный, как всё вокруг.
Элли носит огромный свитер и глядит, непременно, вниз.
Про неё говорят: " дорога к психиатру и на карниз".

(Она смотрит фотоальбомы, повторяя: "вернись, вернись".)

А ночами ей снится голос, что манит и ведет ко дну:
" - Ты должна отыскать дорогу в Фиолетовую страну,
Ты должна победить колдунью." - с губ срывается тихий стон.
" - Если справишься - ты получишь и родных, и сестру, и дом".

Элли держится еле-еле. Утро-школа-пешком домой.
Залезая в гнездо постели, Элли колет себя иглой
И кружатся в знакомой пляске изумрудные небеса:
"- Я должна победить колдунью. Мне нельзя открывать глаза".

Элли бьет каблуком три раза и решительно входит в дверь,
За которой найдет победу, возвращение всех потерь.
Но чужие глаза колдуньи полыхают родным огнем,
(Элли помнит его по снимкам, что сама собрала в альбом.)

Так смотрела малютка Энни, так смотрел её папа - Джон.

Сказка рушится, злая правда прожигает дыру в груди.
Мир расколот. Над ним - торнадо. Элли слышит: "- Беги, беги!"
На пути у несчастья - домик. Слишком хрупкий, чтоб устоять.
Элли помнит, конечно, помнит, как осмелилась убежать!

Ей шесть лет. Во дворе качели. Папа в кресле - финальный матч.
Мама тихо поет для Энни и воркует: "- ну-ну, не плачь."
Элли смотрит на куст клубники и качается всё сильней.
Дальше - пусто. Затем - их крики. Голос Чарли: "- быстрей, быстрей!"

И рука, держащая крепко, не дающая повернуть.
Хрупкий домик взлетел, как щепка, оставляя её тонуть
В бесконечности дней и судеб, в горькой памяти прежних лиц.
Элли знает - её осудят, но не может сдержать границ.

(Ей нет места, не любят люди... ей уже не выиграть блиц.)

Утро-школа-домой и в ванну, слыша сдавленный скрип петель.
Дядя Чарли ложится рано. и не станет ломиться в дверь.
Шум воды заглушает слёзы. Губы сжаты, глаза горят.
Сердце дрогнуло оленёнком , что почуял смертельный яд.

Пульс за сто и рука трясется, но привычно наложен жгут.
Сердце стонет: "- Очнись, дуреха! Не успеют же, не спасут!"
Только больше не слышать крики и не вдеть знакомых лиц.
Элли вводит в тугую вену непростительно полный шприц.

Тело корчится пленной птицей. Кровь немыслимо горяча!
Пламя сходится вереницей ярко-желтого кирпича.
Обрываются эхом фразы: "Ей недолго еще гореть."
Элли бьет каблуком три раза и готовится встретить смерть.

@темы: Несчастный случай, Грустное, Творчество, Суицид, Авторское, Стихи, Смерть

19:52 

Галатея

**Локи**
...Ayd f'haeil moen Hirjeth taenverde...
Для господ из дорогих камней, из скал,
Я украшения, скульптуры высекал.
Заказы взор не радовали, но
Я мог набить монетой кошелек.

И вот, однажды день свободен был,
Никто давно ко мне уже не заходил.
И вот, решив заняться чем хотел,
Достал я белый камень, что когда-то приглядел.

Часы минутами казались, дни мелькали,
Я позабыл и сон, еду, и все что было раньше.
За грудью талия, за локоном другой,
Рождается богиня под мастера рукой.

За складками туники тонкий стан,
Фигуры лучше не найти, хоть сколько б не искал.
За ясною улыбкой, что рождает трепетную дрожь,
В холодном камне любви не найдешь.
читать дальше

@темы: Авторское, Грустное, Я, Творчество, Суицид, Стихи, Смерть, Мифическое, Любовь

19:49 

**Локи**
...Ayd f'haeil moen Hirjeth taenverde...
В старых легендах живут и поныне
Образы довольно странных любимых.
В старых легендах, да в древних сказках
Не так все бывает привычно прекрасно.
читать дальше

@темы: Мифическое, Любовь, Грустное, Авторское, Чувства, Стихи, Творчество, Смерть, Разлука

19:06 

Анни.

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Анни идет по пустым проспектам, жмурится, думает о своём.
Анни пятнадцать и мир - прекрасен. Завтра поедет на водоём
С мамой и братом под запах пряный летних кувшинок пить горький чай.
Анни пятнадцать. Она любит маму, брата и вид перелётных стай.
Город застыл в предвечерней стуже, улиц пустынных сжимает крюк.
Анни спешит приготовить ужин. Вечером нужно позвать подруг,
Чтобы смеяться, держать за руки, быть легче маленького пера*...
Город теряет последние звуки. С голоду кружится голова.
Анни шагает упругим шагом. Смотрит на искры рождённых звёзд.
Мама, наверно, играет с братом. В клетке поёт прирученный дрозд
О чём-то далеком, волшебно-птичьем. Сказочных странах, больной тоске.
Анни узнала сегодня обычай писать желания на песке
И завтра у берега водоёма найдется чаячьее перо.
Анни мечтает увидеть Тома и загадает, конечно, его.
Смуглого, сильного. Взгляды-льдинки. Летом ему поступать в институт.
Анни считает: они - половинки. Он помнит едва, как её зовут,
Но это не важно! Алеют щеки и мысли зажались тугим клубком.
Она представляет свои дороги, думает стать городским врачом,
Чтоб непременно спасала жизни смерти и подлости супротив.
Будущее завлекает призмой ярких свершений и перспектив.

Анни идёт по пустым проспектам. Слышит движение за спиной.
Анни пятнадцать. Но мир - опасен.
... она никогда не придёт домой.

*речь идет о известной игре, под названием "легкая, как пёрышко, крепкая, как доска".

___
UPD

Том просыпается среди ночи, шарит рукой и включает свет.
Мир одинок, сиротлив, непрочен. Тому семнадцать долбанных лет.
Комната куца, глаза слезятся. В комнате зябко с дурного сна.
Может, когда ему стукнет двадцать и для него зацветёт весна?
Ну а пока - листопад конспектов, голос, охрипший от сигарет.
Тому хотелось бы вспомнить детство, выйти из комы, увидеть свет,
С неба сорвать ярких звёзд крупицы, взвыть на луну беспородным псом...
Том бы хотел обернуться птицей. Он представляет себя дроздом.
Серым, невзрачным, но песни-трели шлющим в далёкие небеса...
Пьяный отец захрапел в постели. Том поднимается, трёт глаза.
Тому семнадцать, порез над бровью. И оплеуха ещё саднит.
Томас своё выгрызает с кровью. Томас об этом не говорит.
Только твердит, крепко стиснув зубы, что поскользнулся (шаги легки).
Когда у папаши пылают трубы - не самое страшное кулаки.
Город застыл в предрассветной неге, улицы-крючья сплелись узлом.
Том вспоминает о первом снеге и девочке, жившей от них за углом.
Тонкой и легкой, глаза-сапфиры. Нежные губы и сердце - свет.
Он бы отдал все богатства мира, чтобы её оградить от бед.
Он бы смотрел, как она смеётся. Слушал дыхание, шел след в след.
Ночь истекает. Восходит солнце. Том вспоминает: Погибла. Нет.
Мысли запутаны. Правда горька.

... маленький дрозд клювом бьёт в стекло.
Том улыбается и впервые чувствует, как тепло.

@темы: Авторское, Город, Грустное, Любовь, Смерть, Стихи

15:39 

Летняя ведьма.

.Кайлиана.
Hlarelyë corda cára lindalë nyérenen
Моё чудовище воет где-то за стенами нашего черного замка.
Я закрываю глаза и мне кажется, что, вместе с сотнями вспышек факелов, наступила зима.
_

Когда я была совсем юной девушкой - мне всё давалось легко. Я сплетала счастье из ветра и первых весенних рос, обвивала свои волосы яркими лентами и даже нежные голубые цветы, которые росли на речном берегу, не могли сравниться с глубокой синевой моих глаз. Каждую летнюю ночь в мой маленький домик, на самом краю речного селения, приходили заблудшие и истерзанные люди, чтобы поклониться моей красоте и поверить в мою ворожбу. И я дарила им своё, вытканное из небесных узоров, счастье, не скупясь, врачевала их больные сердца и души. "Летняя ведьма" - поговаривали в далёких больших городах. "Летний ангел" - благоговейным шепотом повторяли паломники.
А холодной зимой я запиралась в своём маленьком тёмном домике, и читала старинные книги. Не разжигая огня.
Они согревали мне руки, дарили мудрость и сохраняли мою жизнь, слабой искоркой вздрагивающую от каждого порыва ледяного северного ветра. "Ишь, спряталась. Цветочек-то зимы боится!" - перешёптывались поварихи и прачки. "Она погибнет в тот же миг, как её нога коснётся зимнего снега" - передавалось из уст в уста простое пророчество.
А я сидела у окна с очередной книгой в руках и смотрела потерявшими синеву глазами, как суетятся бедные, измученные люди, под смертельно опасным для меня снегом, и ждала. Приходила весна, а за ней начиналось бескрайнее лето. И синева вновь возвращалась в мои глаза, и руки послушно вплетали яркие ленты в блестящие волосы.


читать дальше

@темы: Рассказ, Мифическое, Грустное, Авторское, Смерть

19:49 

Йестина. Ведьма, которая помогала влюблённым.

Конфетная Сила
Ешь, молись, люби. Но сначала всё-таки ешь.
***
Ёжик пискнул и быстро откатился из-под ног Йестины. Как раз вовремя: ведьма мела пол так рьяно, что едва не наступила на него.
Йестина подслеповато прищурилась:
— А, ты... иди-ка сюда.
Она аккуратно взяла ежа на руки и посадила на стол.
— Так, на чём я остановилась? Ах, да. И тогда колдунья сказала ей: "Хорош-шо, я превращ-щу твой хвоссст в человеческие но-оги... Но взссамен ты отдаш-шь мне сссвой чудесссный го-олоссс..."
Йестина выпрямилась и утёрла пот со лба.
— И этой колдуньей была ты? — с замиранием сердца спросил ёжик.
— Я? Не-ет. Но история поучительная.
Ёж насупился и стал расхаживать по столу.
— А почему ведьма не помогла ей просто так?
Далее.

@темы: Авторское, Грустное, Предательство, Мифическое, Любовь, Творчество, Смерть

19:15 

Deacon.
Его клинок по прочности как вера и легкий как писателя перо
Метро


Этот город - не сказка, как впрочем и не кошмар.
На поверхности сотни таких же, из серых глыб.
Говорят, там снуют облака, точно стайки рыб.
Говорят, там слезятся дожди и гуляет март.

За обедом - безмолвно, вопросы - под знак "запрет".
Мой отец не желает рассказов о прошлых днях.
Рано утром сжигали книги о тех годах,
Если прошлое тает, нельзя отправляться вслед.

читать дальше

@темы: Болезнь, Город, Мысли вслух, Настроение, Несчастный случай, Смерть, Стихи, Философия

23:07 

Deacon.
Его клинок по прочности как вера и легкий как писателя перо
Сегодня снова во всех газетах - инспектор Рейвен:
"Раскрыто дело! Детей пропавших вернули близким.
Маньяк был пойман. Смотрите фото чуть-чуть левее."

Инспектор Рейвен сидит на кухне, глотая виски.

Ему плевать на газетный шелест и крики "браво".
Плевать на то, что галдят коллеги в его отделе:
- Ну да, чудак!
- Сторонится дружбы.
- С дурацким нравом,
- И что смешнее, кулон с драконом всегда на шее!

читать дальше

@темы: Воспоминания, Город, Грустное, Мифическое, Мысли вслух, Настроение, Разлука, Смерть, Стихи, Чувства

23:37 

если этот пост нарушил какие-либо правила сообщества, я не возмущусь удалением.

Несмешной Шут
For Gondor!
Вроде бы по мотивам, но персонажей Профессора нет. Так что, наверное, все же ближе к ориджиналу.

Автор: Шут aka Скальд

читать дальше

@темы: Творчество, Смерть, Рассказ, Разное, Мифическое, Авторское

03:16 

Deacon.
Его клинок по прочности как вера и легкий как писателя перо
Странный сон приснился... Страшно оказаться "одаренным".

Душевнобольной, и не больше, не меньше. Бесцветные стены, тарелка и ложка, за дверью шаги рассыпаются крошкой, часы утекают куда-то на пол…
Судья безразлично читал протокол: владелец концерна, бездомный, ребёнок, студентка и лидер предвыборных гонок, старик -эпилептик - все были убиты…
Поспешно. Без смысла. Без капли мотива… Преступник был найден. Средь белого ада сидит на полу, номер восемь – палата, листает сюжеты безжизненным взглядом:

1) Какой-то мужчина, безумно-богатый в погоне за новым устроил охоту - пейнтбол, но из крови, четвёртый по счету, мишени – двенадцать людей…
2) Сюжет изменился в рисунке теней: бездомный сжимает пустую канистру, огонь по домам растекается быстро, а люди остались внутри…
3) Второй превратился в сюжет номер три: в метро – смуглый мальчик считает минуты. Его хрупкий торс проводами опутан. Он избран Аллахом. 0:0…
4) Студентка играет четвертую роль: красавица в платье зеленого цвета на выпуск приходит одна, с пистолетом. Она ненавидит их всех…
5) И пятый сюжет, как всегда, без помех: любимец толпы, пожимающий руки, сегодня подпишет, зевая от скуки, приказ о начале войны…
6) Последние кадры всё чётче видны: старик оставляет в наследие миру блестящую колбу с пометочкой «Вирус». Вакцины конечно же нет….

Душевнобольной засыпал под рассвет. Он думал, за что его мучил Создатель. Читать наперед чьи-то судьбы – проклятье…
Он просто хотел жить, как все

(с) Deacon

@темы: Я, Чувства, Философия, Творчество, Стихи, Смерть, Разное, Негатив, Настроение, Мысли вслух, Мифическое, Город, Болезнь

13:35 

Первое. Маленькое.

Я же не хотел чтобы всё так получилось. Я представить не мог, что удар подсвечником такой тяжёлый, смертельный. А потом даже не знал, и куда тебя девать, была такая паника, каждую секунду думал, что приедут за мной, а того и в окно уже глядят. читать дальше

@темы: Творчество, Смерть, Мифическое, Авторское

00:49 

Eternal Wanderer...
Лучший в мире кинозал — это мозг, и ты понимаешь это, когда читаешь хорошую книгу.
Небольшая зарисовка, хотелось бы услышать мнения о ней.




***


Ранним весенним утром отец Клиф собирался на службу. Было солнечно, и пели птицы. В небольшой собор маленького городка ходили почти все жители. Отец Клиф был знаком со всеми. К нему часто обращались за разной помощью, но в основном это были просьбы выслушать. Жизнь в городе протекала спокойно и размеренно. Люди ходили на работу, в школу, колледж, смеялись, расстраивались, рождались и умирали. Собравшись, священник пошел в храм и, после всех приготовлений, начал принимать утреннюю исповедь. Люди шли со своими бытовыми проблемами, ничего серьезного не было: ни суицидов, ни воровства. Клифу нравилось такое положение дел. Он всегда был честным и порядочным человеком, даже когда еще не был священнослужителем. Он считал, что в больших и шумных городах сложно сохранить чистоту совести и легче впасть в пучину греха.
Итак, исповедь подходила к концу, когда в кабинку зашел мужчина, в котором святой отец узнал Мартина, учителя младших классов в школе, находящейся недалеко от храма. Даже через сетку. разделяющую их, было заметно, что он встревожен.
-Святой отец, – начал он, – я хочу признаться в страшном грехе, но я должен быть уверен. Что об этом никто не узнает, вы можете поклясться в этом?
-Я не могу давать клятвы – ответил священник – но тайну исповеди мне нельзя нарушать, это грех.
-Хорошо – удовлетворенно кивнул он – тогда я начну сначала, я так давно ни кому не рассказывал ничего о себе. Я и моя мать приехали в этот город, когда мне было около шести лет. Жили мы одни, об отце я ничего не помню, а мать даже не уверена кем он был. Она устроилась работать парикмахером, а меня отдала в школу. Мне нравилось получать знания и помогать другим одноклассникам, во многом из-за этого, я и выбрал в будущем профессию учителя. Мать получала не так уж много, но на жизнь нам хватало. После окончания школы я уехал учиться в университет. Совмещая учебу и работу, я получил профессию и вернулся сюда. Здесь устроился на работу. С матерью я виделся нечасто. Не то что бы у нас были плохие отношения, она хорошо обо мне заботилась, но сама при этом была мягкотелым человеком, и сколько я не пытался ее изменить ничего не вышло. Мне всегда было жаль ее, но ее слабохарактерность действовала мне на нервы. Я работал, иногда ходил в кино или театр, помогал в подготовке каких-либо мероприятий в школы или города, и даже было несколько коротких романов. В таком порядке прошло около десяти лет. На сороковом году жизни я узнал, что мать больна раком, и жить ей осталось около года. Тогда, я переехал к ней и стал за ней ухаживать. Я старался ее поддержать, и это помогало, вместо обещанного года она продержалась около двух. Последние несколько месяцев она жила уже, благодаря аппаратам жизнеобеспечения и страшно мучилась болями: просыпалась почти каждый час, впадала в состояние комы, бредила – и никакие таблетки и препараты ей не помогали. А я чувствовал себя таким беспомощным, что мне становилось тошно и хотелось что бы она, наконец, закончила свои мучения. И вот в один из немногих дней, когда она была в трезвом уме, она мне сказала: «Послушай меня, Марти, я так долго боролась, так долго цеплялась за жизнь, оттягивая неизбежный конец – тут она закашлялась – я очень устала, мне становится все сложнее, я хочу, что бы ты сделал для меня кое-что, пусть это будет последним желанием». Сейчас я думаю, сколько ей мужества потребовалось, что бы решиться на это. Может, в конце концов, она изменилась? Стала сильнее? Хотя, это уже не важно. Я выполнил ее просьбу. Я ввел ей морфий, двойную дозу. Она умерла во сне. Заснула и так и не проснулась. А обвинили в этом медсестру, которая помогала мне за ней ухаживать. Я убил ее и, не важно, что это была ее просьба, я убийца. Вот я это и сказал. Не мог больше держать в себе. Но я не хочу, чтобы из-за меня сел в тюрьму невинный человек. Мне страшно, святой отец.
Он опустил голову. Священник долго молчал, прежде чем заговорить.
-Ты действительно раскаиваешься, я это вижу и думаю, всевышний простит тебя – заговорил, наконец, он – однако, тебе стоит признаться в своем преступлении, та женщина, медсестра, не должна отвечать за твои поступки, ты ведь это и сам понимаешь. Марти, ты должен молиться, много молиться и тогда бог поможет тебе.
-Спасибо Святой отец – сказал Марти, вставая – я выполню ваш наказ.
После этого, весь день прошел спокойно, но из головы Клифа не выходила эта история и в душу закрались сомнения. «А правильно ли он сделал, ничего не рассказав властям?» - задавался он вопросом снова и снова. С одной стороны, тайну исповеди нарушать нельзя, да и Мартин, искренне раскаивался, с другой, Клиф ничего никогда не утаивал от других и был предельно честен сам с собой. Он почти не помнил мать Марти. Она была из тех людей, которые мало верили в бога. Священник видел ее раз или два, она приходила не мессу. Умерла же она два месяца назад.
Клифу разрывался между долгом обществу и долгом священнослужителя. В конечном итоге, он решил никому ничего не говорить. А через несколько дней стало известно, что Марти покончил жизнь самоубийством. Повесился в той самой квартирке, где они с матерью жили. Он оставил записку, в которой написал признание и шприц, которым он ввел лекарство, с отпечатками пальцев.

@темы: Авторское, Рассказ, Смерть

01:01 

Deacon.
Его клинок по прочности как вера и легкий как писателя перо
Что ж...Собираются. Небо - их мир, колизей.
Как и должно: будет зрелище, далее "хлеб".
Будут клевать на закате осколки ферзей.
Трусы сбегут и попрячутся, бросив свой герб.

Конь бьет копытом, хрипит и встает на дыбы.
Черная клетка за белой сложились в тропу.
Есть только ты и клочок твоей светлой мечты.
Знаю, погибнешь... Но, может, обманешь судьбу?

читать дальше

@темы: Философия, Стихи, Смерть, Настроение, Мысли вслух

10:04 

Щенок

Первый рассказ, который я выкладываю в интернет. Очень интересно ваше мнение.


Моя семья была маленькой. Бабушка да я. Где-то далеко в городе жила моя мама, но бабушка говорить о ней не любила, а если говорила, то редко, да и то в нетрезвом состоянии. Она вообще молчаливая, если разговаривала, то почти всегда ворчала, отвечала нехотя и с досадой, поэтому я старалась с ней не разговаривать. Она часто пила, я вообще редко видела её трезвой. Обычно она сидела за столом на кухне, сгорбленная, угрюмая, обхватив коричневыми пальцами толстостенный гранёный стакан, сопела носом, ела картошку и лук и изредка разговаривала то ли сама с собой, то ли с закопчёнными и потемневшими от времени ликами икон, которые смотрели на неё со стены. Я их боялась и старалась на них не смотреть. Бабушка как-то рассказывала, что люди, изображённые на иконах, умерли мученической смертью, и мне казалось, что их застывшие глаза осуждали меня за то, что я жива. Иногда к бабке приходил какой-то страшный дед, хромоногий, заросший спутанной грязной сединой, в растянутой тельняшке и слишком большой куртке, и они пили вместе. Я его боялась больше, чем старых икон. Когда он приходил, я обычно убегала на улицу к соседу Павлику.
Павлик был старше меня на год и ходил в первый класс. Я ему всегда завидовала. С ним было весело, хотя его мама, завидев нас вместе, всегда забирала его домой и кидала на меня неодобрительные взгляды. У Павлика была большая рыжая собака и толстые, смешные, неуклюжие щенки. Как-то я уговорила его подарить мне одного, даже мама разрешила, но моя бабка, услышав собачье скуление, с ругательствами выкинула щенка на улицу, и я, размазывая слёзы по грязным щекам, вернула его соседу.
Вот так мы и развлекались – возились с щенками, строили шалаш в саду или ели огурцы. Ещё у Павлика была маленькая тележка, он привязал к ней верёвку, и мы по очереди катали друг друга, пока не улетели в овраг и все не ободрались. Тогда его мама отобрала тележку, побежала к моей бабке и начала кричать, чтобы она больше не пускала меня к ним во двор, что я чуть не угробила её сына. Бабка что-то проворчала, схватила меня за руку и запихнула в дом. Я забилась в угол на кухне, между голландкой и стеной, и беззвучно плакала.
По утрам я часто пролезала к Павлику в сад за огурцами или яблоками. Мне почти всегда хотелось есть. Бабушка готовила редко, только когда бывала трезвой. Но готовила она замечательно. Когда я вставала, в доме пахло пирожками, горячим хлебом или блинчиками. Мы пили чай из дешёвых старых пакетиков, смотрели старый маленький телевизор или альбом. На пожелтевших фотографиях была изображена молодая бабушка, незнакомые люди, а уже ближе к концу альбома моя мама. Я долго рассматривала её полноватую фигуру, какие-то странные яркие наряды, маленькое накрашенное лицо, обрамлённое ярко-белыми волосами. Бабушке это не нравилось, она начинала негромко ворчать себе под нос какие-то ругательства. Она не любила мою маму, наверно.
Маму я видела и наяву, но редко. Поэтому не забывала её лицо только благодаря этим фотографиям.
Она приезжала раза два-три в год. Сначала звонила на наш старый дребезжащий телефон, заросший паутиной от редкого использования. Бабушка разговаривала коротко и грубо, выражаясь непонятными для меня словами. Потом, нахмурясь, брала меня чуть ли за шиворот и тащила в ванную, по пути приговаривая:
- Мыться пошли… Приедет завтра… Вспомнила о нас, глядите… - видя, что я не понимаю, о чём она, бабушка начинала трясти меня за плечи: - Что смотришь? Ждёшь её, небось? А вот не жди! На черт ты ей не нужна! Шалава мать твоя, шалава! И ты такой же вырастешь!
Я не понимала значения этих слов, но на глаза почему-то наворачивались слёзы…
До приезда мамы я успевала разворотить косички, которые заплетала мне бабушка с таким остервенением, что кожу стягивало капитально.
Всё из того же угла, между голландкой и стеной, я наблюдала за встречей мамы и бабушки. Бабушка рывком открывала дверь, и около минуты они стояли молча.
- Проходи, - хмуро приветствовала её бабушка.
Мама молча, опустив глаза, заходила на кухню, ставила пакеты на стол и осторожно приседала. Она была одета и накрашена так же, как на фотографиях – ярко и странно, от неё по всей кухне разливался запах резких сладких духов. Я смотрела на неё снизу вверх, ожидая и боясь того момента, когда она меня заметит.
Но бабушка, захлопывая дверь, направлялась к моему углу, хватала за шиворот и толкала меня к матери со словами:
- Держи своё отродье! – и начинала ворчать, что я не вылезаю с этого угла, что тащу домой щенков, что часто убегаю из дома… А мама, оставляя на моих щеках следы помады и слёз, обещала привезти мне игрушечного щенка, расспрашивала, как дела, правда, я не отвечала. Я стояла, опустив голову, не зная, как относиться ко всему этому. Улучив момент, когда мама отворачивалась, я срывалась и убегала в бабушкину комнату или на улицу, забивалась в угол потемнее и старалась скулить как можно тише. Я боялась. Боялась, что меня найдёт бабушка и выволочет на свет, называя непонятными словами, боялась маминых поцелуев, остававшихся на лице странными кроваво-красными следами, боялась, что они сейчас опять начнут пить, боялась тёмных икон, которые безмолвно проклинали наш дом.
Потом они действительно начинали пить… Сначала пили просто так или за встречу, а где-то час спустя бабушка с угрюмого ворчания переходила на громкие упрёки, сыпавшиеся на мамину опускавшуюся голову. Потом бабушка вконец зверела…
- Пью за то, чтоб ты, шалава, под забором подохла! Осрамила! Нарожала! На всю деревню позор! Чтоб ты и твоё отродье к чертям провалилось!..
А потом уже к маминому плачу присоединялся бабушкин, и всё сливалось в один звериный вопль.
А бабка не зря пила за «под забором».
Однажды мать приехала без предупреждения. Я была на улице и поэтому увидела её первой. Она похудела и была вся покрыта странными красноватыми пятнами. У неё сильно поредели волосы. Даже не стала меня целовать, вытащила из сумки большого плюшевого щенка, отдала мне и, вытирая скопившиеся в глазах слёзы, ушла в дом.
В этот раз она жила у нас не два, не три дня, а уже целую неделю. С каждым днём она чахла. Бабушка всё так же ругалась, но теперь уже со слезами, крупными и злыми, и повторяла с подвыванием:
- Собачья жизнь… допрыгалась ты…уй…все подохнем…
Хорошо, что было лето и я могла целыми днями торчать на улице, иначе я бы просто не выдержала атмосферы в доме. Павлика на улицу не отпускали. Я ходила на речку, лазила по чужим садам, разговаривала с цветами или возилась с игрушечным щенком.
Всё это продолжалось мучительно долго. Мать жила уже целый месяц. Ночи стали холодными, вода в реке тоже. Трава и цветы вяли. Мама тоже увядала. Тело и лицо было покрыто странными струпьями, она мало вставала с постели. Бабушка почти перестала пить.
Мама долго мучалась и умерла осенью. Всё происходило на моих глазах. Было много непонятного для моего детского ума. Я даже не поняла, что бабушка имела в виду, когда сказала, что мать умерла. Было странно и противно смотреть на мамино синеватое и почему-то безносое лицо и редкие, отросшие у корней бело-жёлтые волосы. Она лежала в длинном тёмном гробу неподвижно, а под столом стоял таз с лиловой жидкостью.
Бабушка стала другой. Её лицо застыло и почернело, щёки ещё больше ввалились, фигура совсем сгорбилась. Она не пила.
Она была одета чисто и опрятно, так же одела меня, прибралась в доме, сняла и почистила иконы.
Потом в дом пришли хромоногий дед и незнакомые люди и стали выносить гроб на улицу. Я сидела в углу между голландкой и стеной, прижимая к себе плюшевого щенка и смотря на чистый лик, и мне казалось, что с иконы на меня смотрит мамино лицо.

@темы: Смерть, Рассказ, Негатив, Болезнь, Авторское

16:26 

Deacon.
Его клинок по прочности как вера и легкий как писателя перо
Его отравили.
Врачи говорят, бесполезно
Сидеть у постели, держать его руку, молиться.
Пора собираться в дорогу.
Жестоко.
Не честно.
Но если остаться, он стал бы невольно убийцей.

А он задыхался, хватаясь за горло. И слушал,
Как хлопали двери.
Звенели замки чемоданов.
читать дальше

@темы: Авторское, Болезнь, Воспоминания, Город, Грустное, Мысли вслух, Настроение, Несчастный случай, Предательство, Разлука, Разное, Смерть, Стихи, Творчество, Философия, Я

19:14 

Поверженный

Кира Блювштейн
вы либо крестик снимите, либо трусики наденьте
Аннотация: Яркие огни ночного города. Дорогие женщины и богатые мужчины. Мир, где правят деньги и сексуальность. Мир, родивший порок. Это всё давно окружает нас и мы настолько привыкли к законам этой жизни, что на вопросы о подлинных чувствах часто не находим ответа. Он точно знает, что такое любовь. Но в его жизни наступил такой момент, когда он многое отдал бы, лишь бы об этом никогда не знать.


Фил.
В свете фонаря серебрились и мерцали крупицы снега. Они вились под лампой так же, как летней ночью мотыльки и прочая мошкара.
«Всё одно», - подумал Фил и перевел свой взгляд на массивную железную дверь популярного в городе ночного заведения.
- И зимой, и летом…- вслух произнес он, доставая из пачки сигарету.
- …одним цветом – доллары! – подхватила с заднего сидения Вера, пьяно хихикнув.
Фил поморщился. Не тот уровень. Не те люди.
Но в последнее время не те люди стали его постоянным кругом общения. Бессменным, родным, любимым и ненавидимым, от которого невозможно было спрятаться.
Бывало, едешь один по городу домой – глаз сразу выхватывает знакомые вывески клубов, баров. Адреса накладываются друг на друга, вплетая в мысли пряные голоса девушек-диспетчеров. Стоит вступить в эту жизнь – уже никуда не денешься. Куда бы ты ни шел, где бы ты не жил.
читать дальше

@темы: Авторское, Воспоминания, Любовь, Разлука, Смерть, Чувства

Рассказы с плохим концом

главная